Святки

Более всего празднеств приходилось на холодное время года, свободное от полевых работ. Этнограф Г.Н. Потанин писал: "От Рождества до Пасхи одни только женщины ткут холсты. В это время наступают праздники: святки и масленица, которые проводятся в Алтае, если не шумнее, то по крайней мере с неменьшим шумом, чем в остальной Сибири".
Святки захватывали конец одного и начало другого года. На это время приходились важные изменения в природе: перелом темных коротких дней, зимнее солнцестояние, прибавление света. Святки включали целую серию празднеств. Они начинались и заканчивались большими церковными днями - Рождеством и Крещением, а на середину святок приходился Новый год. Он по времени совпадал с другим народным и христианским праздником - днем святого Власа, и назывался иногда новогодним, иногда Власовым днем.
Такое скопление праздников, приходящихся на смену одного года другим, складывалось постепенно, что во многом было связано с развитием народного мировоззрения. Древнее язычество сменилось христианством, но оно само возникло на основе более ранних верований. Народ принял его, однако при этом частично сохранив прежние представления. В массовом православии формировалось сложное соединение народных воззрений с официальным церковным учением. Существовали обряды, языческие по происхождению, которые в понимании крестьян вполне сочетались с христианством. Яркий пример тому - Святки.
В исторически недавнее время государственным указом к Святкам было добавлено празднование Нового года. Петр I повелел считать Новый год с первого "генваря" 1700 г. "И в знак того доброго начинания и нового столетнего века в веселии друг друга поздравлять с Новым годом... По знатным и проезжим улицам у ворот и домов учинить некоторое украшение от древ и ветвей сосновых, еловых и можжевеловых... чинить стрельбу из небольших пушечек и ружей, пускать ракеты, сколько у кого случится, и зажигать огни" 2.
В деревнях елей не ставили, ракет не пускали. Эти городские новшества стали приживаться только в наше время. У сельских жителей бытовали свои старинные обычаи, с ними Святки проходили интересно и весело. Они длились 12 дней - с 25 декабря по 6 января (Здесь и далее числа дней праздников даются по старому стилю. - В Л.) -та были заполнены увеселениями, заботами о хозяйстве и предстоящей судьбе людей. Праздники - свободные дни в череде хозяйственно-трудовых будней. Реальные бытовые потребности не отступали, а еще острее ощущались в общем праздничном объединении. Поэтому при смене одного календарного года другим у каждого поколения сельских жителей появлялись свои развлечения и свои заботы.
Хозяину и хозяйке нужно было достойно подготовиться к встрече праздников: тщательно убрать дом, сделать необходимые приготовления к застолью, позаботиться о праздничных костюмах. Канун Рождества проходил тихо, в чисто прибранной избе, в кругу семьи. После поста разговлялись кутьей. Следовавший затем рождественский стол был обилен. На стол подавали, по сообщениям корреспондента Географического общества В. Адрианова, "пирог с рыбой, разные похлебки из мяса, холодное из языков коровьих, студни из свинины и прочие жаркие из баранины, птицы, поросенка" 3. На юге Алтайского округа в селениях "поляков" и в степной части, где расселились украинцы, готовили кындюх - свиной желудок, фаршированный кашей и мясом, лапшу. Жарили блины и оладьи, яичницы и сырники, пирожки-сковородники с начинкой из грибов, сушеных ягод. Варили в масле стружни, запекали вафли.
Новогодняя трапеза выделялась среди других особым разнообразием. В семьях зажиточных крестьян подавали более 20 перемен. Считалось, то, что будет подано на стол, должно сохраниться на весь год. Усердие в стряпне хозяйки как бы обеспечивало благополучие семьи в будущем.
Крещение отмечали особой ритуальной выпечкой в форме крестов, в некоторых селениях тесто заводили с медом. Сибиряки готовили также мороженые сырчики из творога, смешанного с яйцами. Сибирячка Марина Тимофеевна Обидина рассказывала, что в прошлом свекровь пекла из теста фигурки животных: корову, барана, свинью и др. Их не только ели люди, но, разламывая, давали и животным. В этом сказывались древние верования; созданное руками человека изобилие должно было сопутствовать хозяйству весь год. Так, в крещенской стряпне сочетались языческие и христианские символы. Возможно, и мороженые сырчики подавали не случайно. По народным приметам холодная многоснежная зима обещала теплое лето.
Определить, каким будет будущий год для хозяйства, пытались мужчины старшего возраста. Многолетние наблюдения над явлениями природы позволяли им делать прогноз. Иван Егорович Молодых говорил, что старики определяли раннюю или позднюю весну, холодное или теплое лето по обилию снега, по яркости звезд в новогоднюю ночь и по другим приметам.
Для молодежи Святки являлись порой игр, развлечений, гуляний. На Алтае, как и повсюду, парни и девушки днем ходили по улицам, катались на санях с колокольчиками, собирались компаниями, сговаривались, где провести вечер. В конце дня молодежь приходила на вечерки. Парни откупали для этого избу у какой-нибудь пожилой женщины на один вечер или на все Святки, приносили туда угощение для девушек: орехи, конфеты, пряники.
В разных селениях бытовали свои нормы оплаты и доли участия молодежи. В с. Зеркалы, по словам А.К. Коненковой (1894 г. р.), "парни платили по 5 коп. за день, а за вечер - по 2-3 коп. и откупали избу. Они же покупали и керосин. У кого изба большая, а женщина одинокая - пускали на игрища". Недалеко от Зеркал, в с. Коробейникове молодежи было немного. Сибирячка Анна Евсеевна Петрова (1897 г. р.) вспоминала, что на все село была "одна гармонь и парни одну избу откупали, одну квартиру по 5 копеек". Немного дороже стоила изба в с. Калмыцкие Мысы. Г.Д. Половин, как и другие молодые парни, платил по 5 коп. за месяц: "Сойдемся ребята с улицы, откупаем дом". В это село влились украинские переселенцы. Девушки у них также вносили свою лепту в оплату: они отдавали хозяйке что-нибудь из стряпни, кизяки на топливо и др.
Как и повсюду у русских, на святочных играх молодежь "женихалась" - присматривались друг к другу, подбирались пары. Обычным развлечением старожилов были круговые песни с плясками: девушки составляли круг, в который приглашали одного из парней, или парни составляли круг и выбирали девушек. В основном спевались и обыгрывались сцены ухаживания, выборы жениха, заключение брака. Большинство песен заканчивалось приглашением к поцелую: "поцелуемся миленько", - выкупом фантов поцелуем, выбором понравившейся девушки или парня, сидением на коленях. В с. Зеркалы, по словам А.К. Копенковой, приглашали в круг парни. "Ребята брались за руки и ходили кругом, девушки же сидели на лавках. Парни брали с собой в круг тех девушек, которые им нравились. Когда споют:
"Целоваться миленько", - каждая пара целовалась. Или ходили парни и девушки по кругу, а в середину на стул сажали парня. Ему пели:
Сидит Дрема, сидит Дрема,
Сама дремлет, сама спит...
Заканчивалась песня приглашением:
Выбирай, Дрема, кого хочешь.
Парень выбирал девку, сажал ее к себе на колени и целовал.

 Похожую песню-игру записал С.И. Гуляев у старожилов:
Сидит, сидит ящур под ореховым кустом,
Грызет, грызет ящур орешки каленые, милому
дареные...
В конце песни были вопросы-приглашения:
Не сходя ни с места,
Где твоя невеста.
В чем она одета,
Как ее зовут
И откуда привезут?
Академик Б.А. Рыбаков усматривает в этой незатейливой игре отголоски глубокой языческой древности, связанные с обрядами жертвоприношений ради задабривания и умилостивления подводных и подземных сил 4.
Как видим, даже молодежные игры были связаны с заботами сельскохозяйственного года. У русского населения, пришедшего из северных губерний, молодежные игры отличались от тех, с которыми пришли переселенцы из южнорусских губерний. Сибирячка А.Е. Петрова не одобряла новой манеры: "Сейчас танцуют - готовы пол проломить. А мы танцевали - свечку на голову поставишь, не упадет". Переселенцы привезли в Сибирь "товарочку" - пение частушек парой под гармонь и перепляс "дроби". В круг выходила одна из девушек - запевала, вызывала к себе подругу. Пение сопровождалось и перемежалось плясками с дробным пристукиванием каблуками.
Главная забота молодежи - устройство личной судьбы в наступающем году. Этому посвящались игрища на вечерках. Об этом гадали в новогодний и крещенский вечера. Девушки обычно пытались узнать, каков будет жених, в какую семью она войдет и не лежит ли ей путь в дальнюю сторону. Собравшись компаниями, бегали подслушивать у окон, спрашивали у прохожих, как звать суженого, пускали в избу курицу или петуха, девушки-сибирячки перебрасывали через плетень пим, поджигали нитки и т.д. Гадание, ворожба считались делом, связанным с нечистой силой. Матрена Степановна Лопатина (1900 г. р.) из д. Екатериненской об этом заявляла весьма прямолинейно: "Волосы распустишь, распояшешься, чтобы черт пришел". Гадания начинались в 12 часов, вершить их надо было молча, смеяться запрещалось. Девушки смотрелись в зеркало со свечой. Подходили к нему спиной, подруги вели их под руки. Также со свечой ходили во двор ловить овечек, или к реке за водой и ждали, кто встретится.
Сибирячка Татьяна Васильевна Турова (1894 г. р.) из с. Калмыцкие Мысы в молодости гадала с подругами под Новый год: "Идут в хлев и ловят овечку. Повесят ей на шею ленту, а утром смотрят: если овечка хорошая, то и жених будет хороший, а если барана поймает, то жених будет солдат. С каменки в бане брали гальку и несли к речке, бросали в воду. Если галька зашипит, то свекровь будет злая. В избе на крюк девушки и парни вешали по вощеной нитке. Поджигали их все в одно время. Чья раньше сгорит, тот раньше замуж выйдет или женится. Пим перебрасывали через избу. Куда он носком упадет, туда замуж выйдешь". Не обходилось при этом без шуток. "Раз, - вспоминала Татьяна Васильевна, - ребята стащили пимы, а мы - одна нога в пиме, а другая разутая - за ними бегом".
Марина Тимофеевна Обидина из с. Саввушка также рассказывала о шутках парней, мешавших девушкам выведать судьбу. Парни прятались в темноте двора и пугали подруг. Они наматывали на гребень баранью шерсть, а девчата ожидали увидеть, какого цвета будут волосы у суженого. Надежды и страх, досада и смех - все было перемешано в святочных игрищах и гаданиях.
В святочные вечера принято было "чудить", переодеваться, "машкироваться". Ряжение - народный обычай глубокой древности, и потому маскарадные костюмы во всех концах России были сходными. Проще всего было обменяться одеждой, мужской на женскую, а женской - на мужскую. Среди ряженых был хозяин леса - медведь в вывороченной шубе, или, тоже меховая, коза с рогами. Изображали старуху, горбатого старика. Рядилась обычно женатая молодежь, но могли в этом принимать участие люди всех возрастов. Нам рассказывали, что уже в наше время семидесятилетняя женщина пришла на молодежный маскарад в костюме мужика-лесовика с топором. "Собираются старухи и молодые, переодеваются в разное. Называлось это карнавал. Снаряжаются цыганами, медведем (шубу вывернут), а кто - нищим (тряпок на себя побольше навешают). Ходят отдельно молодые женщины, отдельно - старухи. Девушки не ходят. Старики справляют Рождество, а молодежь справляет Новый год", - рассказывали в с. Барановка. Ряженые в масках или с лицами, перемазанными сажей, шумными компаниями гуляли по улицам, врывались на вечерки, всюду вызывая внимание, оживление.
Яснее всего пожелания удачи высказывала сельская детвора. Еще задолго до сочельника - кануна Рождества - собирались ребятишки-подростки, мальчики и девочки, чтобы разучивать припевки, в которых величали хозяев и славили Христа.
В первый день Рождества славильщики чинными компаниями отправлялись в обход сельских улиц. Они скромно заходили в дом, останавливались у двери и спрашивали хозяев: "Дозвольте прославить Христа". Им не отказывали. Дети пели отрывки из "священного писания", обычно легенду о рождении Христа. Пропев и получив в награду угощение, дети благодарили и шли в другой дом.
Обход деревни повторялся в первый день Нового года, но это были уже не чинные группы, а ватаги озорных шутников. Артели славили теперь своих односельчан - хозяев домов. Народный юмор, лукавая шутка вплетались в самые искренние добрые пожелания. С утра группы детишек бегали из дома в дом, у ворот, под окнами или в избе звонко распевали:
"Сею, сею, посеваю,
С Новым годом поздравляю
Со скотом, с животом, Со пшеницей, с овсецом..."
(д. Петровка)
Дети доставали из карманов зерна пшеницы и рассыпали вокруг.
За пожелания благополучия хозяева дома должны были оплатить славильщиков пирогами, выпеченными фигурками, стружнями. Об этом просили:
"Сею, сею, посеваю,
С Новым годом поздравляю,
В доме добро,
В поле добро!
Дай пятачок!
А не дашь пятачок -
Быка за бочок"
(д. Екатериненская)
В некоторых припевках первоначальные благопожелания хозяйству уступали место шутливому выпрашиванию подарка:
Маленький мальчик,
Влез на стаканчик,
Стаканчик - на бочок,
Пожалуйте - пятачок,
а иногда хозяевам даже угрожали:
Коль не дашь пирога,
Я корову за рога...
В переселенческих поселках и концах селений можно было услышать южнорусские и украинские колядки, щедровки:
Щедрик,ведрик,
Дай вареник,
Грудочку кашки,
Кильце колбаски...
(с. Золотуха)
Колядушка колядала,
До оконца припадала:
Чего, тетка, напекла,
Неси мне до окна.
В различных губерниях России пели в прошлом разные новогодние песенки-пожелания, в них устойчиво повторялись припевы: в центральных областях и в Поволжье - "овсень", "таусень", в северных "виноградье", в южных - колядки, щедровки. Песенки-пожелания восходили к древним языческим формулам-заклинаниям, направленным на обеспечение богатства и благополучия семейно-родовой общины. Артель славильщиков собирала все дары в общий мешок, а потом в чьей-нибудь избе сообща поедала. В этой общей трапезе можно видеть отголосок быта древнего семейно-родственного коллективизма сельских жителей. Лишь в селениях староверов не звучали остроумные и доброжелательные колядки. Они были вытеснены молитвами, псалмами 5.
Святки завершались христианским праздником Крещения. Накануне этого дня окуривали дома богородской травой для изгнания нечистой силы, В народном восприятии наиболее важным моментом являлось освящение воды в ближайшем водоеме, очищение ее молебствием и опусканием креста. Для этого во льду реки, озера, пруда делали полынью - Иордань. После опускания креста вода в ней считалась "святой", снимающей грехи, излечивающей. В любой мороз в полынью погружались больные, ища освобождения от недуга. Окунались в Иордань и те, кто участвовал в маскарадах. Ряжение считалось греховным, омовение в Иордани - очищающим. Воду, почерпнутую из Иордани, несли домой, и ею обрызгивали весь домашний скот, ее хранили за божницей, ею в течение года лечили больных людей и домашних животных от болезней и порчи. Вера в чистоту воды, издавна жившая в народном представлении, подкреплялась христианским вероучением о силе святого слова и крестного знамения.
Кресту придавалось особое значение. Присутствие его и осенение крестным знамением имело, по представлениям крестьян, силу оберега. Считалось, что крест охраняет от нечистой силы, от зла и беды. Поэтому крещенскую свечку несли в дом, копотью ее огня или мелом рисовали крестики на дверях, окнах, потолке, на входе в хозяйственные помещения. Огонь и кресты должны были очистить дом от нечисти. Молодежь лазила на чердак ("на вышку") посмотреть, куда будет прятаться домовой.
Отдавая должное церковному празднику рождения и крещения Христа, крестьяне сохраняли древние магические обряды. Святочные вечерки были праздником неженатой молодежи, ее подготовкой к браку. Свадебная игра на вечерках, согласно древним магическим представлениям, должна была вызвать или ускорить вступление в брак. Заключение молодых брачных союзов, в свою очередь, могло увеличить плодородную силу земли. Магическая сторона святочной аграрной и свадебной обрядности со временем забылась. В XIX и начале XX в. эти обряды выполняли как игровые праздничные развлечения. Однако брачная тема не угасла в гаданиях. "Женихание" молодежи нередко действительно заканчивалось сговором. После Святок и до Масленицы во время мясоеда справлялись свадьбы.

фотография