Вольность всего дороже

История доносит до нас многочисленные сведения о том, что важной отличительной чертой трудового характе¬ра наших предков было неприятие иерархических структур и авторитарных форм в организации трудового процесса, склонность к демократическим формам жизни и труда. Еще в VI веке император Византии Маврикий писал: «Племена славян и антов сходны по своему образу жизни, по своим нравам, по своей любви к своооде, их никоим образом нельзя склонить к рабству или подчинению... На¬ходящихся у них в плену они не держат в рабстве, как прочие племена... но... предлагают им на выбор: желают ли они за известный выкуп возвратиться восвояси или ос¬таться там (где они находятся) на положении свободных и друзей».

«Эти племена...— рассказывает Прокопий из Ке¬сарии,— не управляются одним человеком, но издревле живут в народоправстве (демократии), и поэтому у них счастье и несчастье в жизни считается делом общим». Эти же черты нашего народа выразились в демократиче¬ском обычае-вече, которым в Древней Руси называлась сходка жителей одного населенного пункта для решения общих дел. В больших городах вече принимало решения о приглашении или изгнании князя. Поэтому древнерусское вече являлось народной властью, независимой от князя.

В Древней Руси, отмечал еще историк Рожков, харак¬терной формой труда был труд свободных людей в родст¬венном коллективе — семье; род давал территорию семье, свободно ею используемую в ее пределах; племя давало родам племенную территорию, в пределах которой роды могли также свободно передвигаться и временно использо¬вать землю, особенно для охоты, бортничества, а также для скотоводства и отчасти для земледелия. Средний сво¬бодный человек того времени пользовался известной сте¬пенью обеспеченности, экономической самостоятельности, поскольку он был членом семейного, затем родового и племенного союзов. Это обстоятельство и вольное пользо¬вание землей глубоко отложились и прочно залегли в на¬родном сознании. И поэтому русский крестьянин видел золотой   век позади в прошлом и пытался восстановить его.
Княжеские дружины Древней Руси, как доносят до нас источники, были демократическими объединениями, нося¬щими чисто добровольный, своего рода артельный харак¬тер. Члены княжеской дружины неоднократно заявляли своему князю, что хотят идти в поход или, наоборот, не желают идти. И князь, по обычаю, почти всегда считался с ними. Многие важные дела решались на собрании всей дружины. Вспомните, как князь Владимир Красное Сол¬нышко советовался со своей дружиной.

Дружинники заключали с князем свободный договор, отношения в дружине, включая самого князя, носили то¬варищеский характер. Вступление в дружину и выход из нее были свободны.
Еще более широким самоуправляющим началом обла¬дали торговые дружины, имевшие свои транспортные сред¬ства (лодки, лошадей), забиравшиеся в очень отдаленные места.

История доносит до нас свидетельства также о земле¬дельческих самоуправляющихся организациях, которые ча¬ще всего смыкались с общиной, но отнюдь не всегда были идентичны ей. Как правило, это была группа крестьян, объединившихся для совместной подготовки земельных участков для сельскохозяйственных работ. Такая артель рубила лес, корчевала пни, выжигала поросли, расчищала, ровняла, рыхлила почву, а впоследствии устанавливала порядок пользования расчищенными участками. Кстати го¬воря, эти артели под названием «обчих» встречались в от¬даленных лесных местностях вплоть до начала XX века.

Самоуправление было широко распространено и в ду¬ховной жизни народа. Церковные общины и братства, со¬вместные братчины много значили в развитии народной психологии в Древней Руси.
Среди духовных артелей в России получили распрост¬ранение так называемые молодежные «складки», устраива¬емые в православные праздники, чтобы за общий счет в складчину повеселиться, попировать, поплясать.

С глубокой древности зародилась в русском человеке склонность к самостоятельному и вольному труду, отмечал историк Ключевский. «Вольность всего дороже»,— говорит русский крестья¬нин. «Воля — свой Бог», «Белый свет на волю дан». Кре¬стьянин готов поступиться достатком. «Хотя хлеба крома, да воля своя», «Хотя на хвойке, да на своей вольке», «Хоть хвойку жую, да на воле живу», «Куда хочу, туда и ворочу», «Своя воля: хочу смеюсь, хочу плачу», «Воля птичке дороже золотой клетки», «Своя волюшка раздо-люшка», «Кому надоела своя волюшка, белый свет». И во¬обще на эту тему великое множество русских пословиц.

Но вольный труд это еще не все. Для русского человека важно, чтобы он был самостоятелен. «В два кулака (рабо¬тать самостоятельно) сподручней»,— часто говаривал рус¬ский мужик. «Своя работа первый барыш», «Сам пашет, сам орет, сам и денежки берет», «Сам впрягает, сам пого¬няет, сам в гости идет», «На себя работать не скучно», «Своя рубаха — свой простор, своя и теснота», «Всяк Еремей про себя разумей», «Не кланяюсь богачу, свою рожь молочу», «На свой пай сам промышляй».

Весьма характерно, что народ разделяет понятие труда и понятие службы. Свободный труд на себя, на свою семью в близком ему общинном коллективе — это одно, а служба, связанная с потерей самостоятельности, это совсем другое. На труд русский человек смотрит с оптимизмом, взгляд на службу более пессимистичен. «Кто служит, тот тужит; а кто орет (пашет), тот песни поет», «Кто больше служит, тот больше и тужит». Отсюда известный идеал «живет не тужит, никому не служит».

Самостоятельный, инициативный труд — труд угодный Богу — труд праведный. Но вместе с тем русский кресть¬янин не без некоторой гордыни заявляет: «На Бога надей¬ся, а сам не плошай», «На Бога уповай, да без дел не бы¬вай», «Бог-то Бог, да и сам не будь плох».
Самостоятельность русского работника выражалась в том, что он не хотел быть последним в труде, постоянно соревнуясь за свое право быть не хуже других, не стать объектом обычных в таком случае насмешек. В меньшей степени ему было присуще желание быть первым, что бы¬ло связано с исторически сложившейся в его характере скромностью и нежеланием выделяться.
Боязнь не оказаться последним проявлялась в соревно¬вательности, которой был пронизан труд русских крестьян, особенно если они работали вместе. Классический пример этому — состязание косцов на лугу, заготовка сена, убор¬ка хлеба. Как отмечает В. Белов: «Извечное стремление русского крестьянина не оказаться последним, не стать по¬смешищем прекрасно было использовано в первые колхоз¬ные годы. Да и стахановское движение основано было как раз на этом свойстве. В одной притче мужик, умирая, да¬вал малолетнему сыну наказ: «Ешь хлеб с медом, первый не здоровайся». Только трудолюбивые сыновья узнавали настоящий вкус хлеба (как с медом), а тот, кто работает в поле, например косец, лишь кивком отвечал на привет¬ствие мимо идущих. Вот и выходило, что любители сна здоровались всегда первыми».

Склонность к самостоятельному труду, к самостоятель¬ности, независимости от окружающих (что, конечно, не исключало взаимопомощь) проявлялась не только в пове¬дении отдельных людей, но и целых коллективов. Дерев¬ня, мир, артель, монастырь стремились все сделать своими руками, создать независимое от внешней среды самостоя¬тельное хозяйство.

О.А. Платов
Русский труд. М.»Современник», 1991
Фотография