Русские театры живучи, несмотря ни на что

Первое и самое простое впечатление от этого торжества – русский театр, слава Богу, жив, несмотря на наступление коммерции, попсы, на унизительное безденежье и "кое-где у нас порой" сопротивление местного руководства. Волгоградскому театру в родных палестинах говорят, что он вредный, народ не развлекает, а заставляет извилинами шевелить. Ингушскому театру тоже пришлось побороться за свой репертуар.

Театры живучи, несмотря ни на что. Даже на войну. Чеченский Государственный русский драматический театр имени М. Лермонтова так и ведет отсчет своей жизни: до войны и после нее. Театр открылся в 38-м году и... в 2004-м. Он носит то же имя, ощущая себя преемником того, известного в стране, театра (кстати, на его сцене играли Иннокентий Смоктуновский и Леонид Броневой). Но само здание разгромлено, театральное хозяйство утрачено, русские актеры разъехались.

Театр возродился буквально из пепла, поддержанный руководством республики, что, конечно, делает ему честь. Хотя находились люди при чинах, которые недоумевали: «Какой театр? Тысячи людей без крова». А вот, как случается в истории и отдельного человека, и целого государства, без необходимого обошлись, а "лишнее" себе позволили. Вручили руководству возрожденного театра папочку с уставными документами и сказали: «Это все. Начинайте работать». Они и начали. Теперь рассказывают, что глаза боялись, а руки делали.

Чеченская труппа – постановщики, артисты, театральные мастера – это и есть сегодня русский театр. В русской культуре они не чужие люди; их искусство проникнуто его духом, а еще – ощущением своей высокой миссии. Директор Грозненского драматического Раиса Вахаевна Межидова называет свою труппу театром национального примирения.

Грозненцы привезли комедию А.Н. Островского «За чем пойдешь, то и найдешь...» в режиссуре и сценографии Руслана Хакишева. Все претензии, которые можно было бы предъявить к режиссуре и актерской игре, отступают перед особыми обстоятельствами, в которых живет театр. Он, по существу, еще формируется; комедия Островского – первый спектакль возрожденного театра.

Русский музыкально-драматический театр «Современник» из Ингушетии (художественный руководитель Микаэл Базоркин), по сравнению с чеченским, опытен: ему семь лет. «Группу крови» свою он определил – она вахтанговская. На нынешний фестиваль «Современник» представил дипломную работу – гоголевскую «Женитьбу», поставленную педагогами Щукинского училища Владимиром Поглазовым и Андреем Крюковым со своими учениками из Ингушетии.

«Совершенно невероятное событие», как обозначено автором, разыгрывается, естественно, самым эксцентричным образом. В центре сцены красным дразнящим пятном возвышается диван, на котором нежится Подколесин и хоть на минуту блаженно вытягивает ноги Кочкарев, примащивается сваха. Они тоже имеют склонность к сибаритству (родовая российская черта), несмотря на бешеную деятельность (впрочем, с тем же результатом, что и от подколесинской нерешительности). Ища спасения от женитьбы, Иван Кузьмич обращает свои мольбы к Господу, и с «небес» опускается оконная рама...

Постановщики не углубляются в психологические мотивировки, а увлекают актеров в пространство гротесковой игры, которая обнаруживает удивительные качества каждого персонажа. Нераздельной живописной группой держится тройка женихов, сочиняются жанровые сценки, подчеркивающие бестолковую суету дома Агафьи Тихоновны и незадачливость претендентов.

Актеры играют увлеченно, временами вкрапляя в гоголевский текст ингушские слова – то ли мыслят на двух языках, то ли таким образом усваивают великого писателя на органическом уровне. Все это кажется изящной импровизацией, хотя наверняка является элементом продуманного решения.

Русский театр драмы и комедии Карачаево-Черкесской республики продемонстрировал способность говорить со зрителями на материале серьезной драматургии. Смешанная в национальном отношении труппа играла в "Вассе Железновой" по М. Горькому как единый ансамбль с абсолютным пониманием режиссерской задачи (постановщик Ахмат Байрамкулов). Перед нами был классический театр психологической правды, рассказавший историю крушения дома, крушения мира в человеческой душе.

По счастью, не отодвинут на задворки театр, умеющий будоражить совесть, потрясать. Именно так можно говорить о Донском казачьем из Волгограда. Он завершал фестиваль спектаклем по пьесе А. Копкова «Хуторяне» и произвел самое сильное впечатление на зрителей.

Эпоха раннего капитализма врывается в замкнутый хуторской мирок, где царствует глава рода Урлов. Мрачное живописание идиотизма деревенской жизни, явленной в подробностях быта, оборачивается трагедией. Анатолий Трусов играет Хозяина мощно, словно героя античной пьесы, аккумулирующего всеобщую вину, несущего в себе груз неправедной жизни.

Люди на сцене – это подлинно народные персонажи – без нажима, без игры со зрителями в поддавки, без расхожих знаков русскости.

Такой же народной стихией привлекает спектакль Казачьего драматического театра (Новочеркасск) «Бабий бунт» по М.А. Шолохову, поставленный Леонидом Шатохиным. Оперетта Е. Птичкина, долго шедшая по стране (а премьера ее состоялась 30 лет назад в Ростове), обрела на новочеркасской сцене собственное лицо. В спектакле есть и любование казачьим укладом, и простодушная лирика, и теплый юмор, и подковыристая насмешка над тем же укладом.

Русским духом пытался пропитать свое представление «Про Федота-стрельца...» Республиканский русский театр драмы и комедии из Элисты. По сказке Л. Филатова создали мюзикл Аркадий и Борис Манджиевы (композитор и режиссер). В нем немало любопытных заявок: и фигура «человека, предлагающего свою пьесу театру», и трансформация предметов, с которыми играют артисты, молодые и обаятельные. Но не все постановочные ходы реализуются до конца, а главное – музыка, не имеющая тенденций к развитию, сильно теснит филатовский текст, который в итоге 'пал' в неравной схватке с бодрыми ритмами.

На обсуждении фестивальных спектаклей откровенно говорилось о просчетах и сценических клише. Мы подчеркивали великий общекультурный смысл события, который не исключал жесткого профессионального анализа. Мы с радостью отмечали, что понимаем друг друга. Не было ни обид, ни подозрений в предвзятости. Хозяева-новочеркасцы, кажется, дневали и ночевали в театре, чтобы уделить коллегам максимум внимания. Самая крошечная гостья, полуторамесячная Софи, мирно спала в гримерке, пока ее мама Зара Базоркина играла в "Женитьбе". Привычное в театре дело – «декоративные» дети, то есть выросшие среди декораций.

Все театры были интересны друг другу. Их роднило русское искусство, которое в соединении с национальной культурой обнаруживало в спектаклях индивидуальные черты. Различия были существенны, и все же участники фестиваля ощущали себя своими среди своих. Думали и чувствовали одинаково, сопереживали, в прямом и переносном смысле говорили на одном языке.

Приз фестиваля (статуэтку великого русского актера Николая Хрисанфовича Рыбакова, игравшего на новочеркасской сцене) получили: Владимир Ляпичев (Волгоград) – за лучшую режиссерскую работу; Руслан Хакишев (Грозный) – за лучшую сценографию, чеченский театр награжден и призом за возрождение; Анатолий Трусов (Волгоград) – за лучшую мужскую роль; отмечены три артиста из Черкесска: Любовь Петрова – за лучшую женскую роль, Виталий Вартанов – за мужскую роль второго плана и Альберт Маликов, студент-первокурсник, – специальным дипломом. Специальным дипломом отмечена и Тамара Тарасова из Волгограда. Театр из Назрани награжден за оригинальное прочтение русской классики, элистинский – за отвагу жанрового эксперимента. Хозяева фестиваля получили награду за актерский ансамбль, и возникла еще одна номинация, не предусмотренная ранее, – ее подсказал спектакль. Это лучший лирический дуэт фестиваля – Елена Климанова и Евгений Шапошников.

Остается добавить, что фестиваль обязан своим рождением персональной инициативе художественного руководителя Новочеркасского театра Леонида Ивановича Шатохина.

В покровителях фестиваля значатся Союз театральных деятелей России, администрация Новочеркасска, Всевеликое войско Донское, благотворительный фонд Олега Ефремова; в попечителях – архиепископ Ростовский и Новочеркасский Пантелеимон.

Театры России по-прежнему бедны, и мало кто может себе позволить пригласить на постановку режиссера или художника с именем и гарантией определенного качества. Скромная сценография новочеркасского спектакля – тому свидетельство. А безамбициозная манера самого Леонида Шатохина вообще понята Минкультом и СТД России превратно – как возможность не замечать его заслуг. Речь идет не только об организации нынешнего фестиваля, но и обо всей долголетней работе Леонида Ивановича, создавшего театр со своим лицом, воспитавшего несколько поколений артистов и сумевшего завоевать любовь публики на российских фестивалях.

Такой человек заслуживает большего внимания и большей награды, чем почетная грамота и медаль в честь юбилея города.